Свой первый раз, когда не просто захотел убить человека, а полностью отдавая себе отчет в том, что собираюсь сделать, планировал это убийство, помню очень хорошо.
Мне девятнадцать лет. Привалившись спиной к стене, сижу на полу в темной, душной и вонючей казарменной сушилке. Рядом в такой же позе расположился Череп - парень с Украины. Мы с ним служим уже четвертый месяц. За окном осенняя вечерняя мгла. Через час дневальный прокричит «отбой!» и нас снова позовут в бытовку. А утром, после завтрака, наш взвод опять повезут на болота собирать клюкву для столовой. На самом деле, конечно, все это для командования от нашего прапора до всяких замов комполка. Собираем ягоду только мы, «духи». «Старые» шарятся по болоту просто так, в поисках места посуше, и заваливаются дрыхнуть. Их дневную норму сбора должны выполнить мы, после своей. Четыре набитых под завязку вещмешка. И даже перевыполнить — за это «старым» обещаны отпуска. Мы не справляемся. Вот уже почти неделю нас возят «на клюкву», а вечером тащат в бытовку «на беседу». Больше всех нас лупит худой и сутулый молдаванин с мутным взглядом и совершенно бесстрастным лицом. Он ставит нас по стойке «смирно», разбегается и бьет носком сапога по голени, как по футбольному мячу. От этого наши с Черепом ноги до того распухли, что едва влезают в сапоги по утрам.
— Я больше так не могу, — говорит Череп, глядя перед собой.
Разглядываю его смутно белеющий профиль и киваю:
— Я тоже.
С минуту молчим. Мы прекрасно понимаем друг друга, лишние слова ни к чему.
Только надо, чтобы нас не запалили, — нарушаю тишину. Чтобы без следов.
Череп кивает:
— Болото нам в помощь. Мордой его в воду, чтоб захлебнулся.
Далее деловито обсуждаем, как сподручнее завести «старого» на топкое место. Распределяем, как его будем валить и прижимать. Гадаем, смогут ли найти его тело, и если смогут, то как быстро...
Спасает нашего мучителя (и нас тоже) лишь новость о том, что ему дают отпуск и на днях он отправится к себе на родину, на десять дней, не считая дороги. Большой срок для нас, его еще прожить надо. А там уж посмотрим, как выйдет.
Всякое потом в жизни бывало, но вот этот случай запомнился особо. Ничего не случилось внешне все остались живы. Но внутренний мир мой изменился навсегда. Хотя и местью (желанием мести) это назвать вряд ли можно. Скорее всего, это отчаяние загнанного. Но именно с тех нор мне стали намного понятнее чувства людей или персонажей, движимых желанием покарать обидчика или виноватого.
Читая о злоключениях Гончей по второй части «Пифии», которую Сергей Москвин весьма звучно и точно озаглавил «В грязи и крови», я с замиранием сердца ожидал — не дай бог, автор собьется, сфальшивит, возьмет неверную ноту в описании психологии попавшей в очередной переплет героини...
Особенно в таких щекотливых моментах, например, как разговорах Гончей со священником. Но автор — человек опытный и бывалый, он такого допустить не мог и не допустил, разумеется. Мало того, ему удалось донести до читателя всю гамму чувств человека, идущего по кругам ада. Не просто человека, но женщины и матери.
Помимо колоритных сатанистов и Великого Червя — кстати, приготовьтесь узнать о них нечто весьма любопытное, — меня чрезвычайно интересовало и то, как будут показаны переживания людей, их душевные метания, их страхи и попытки разобраться, что более пригодно в новом безрадостном мире — вера или неверие.
Экшена в книге с лихвой, как того и требует жанр. Но и самому главному — душе человеческой — уделено немало. Измазанная кровью и грязью бытия, остается ли она тем даром, что отличает нас от других живых существ?
Это очень жесткая, тяжелая история. Рассказанная замечательным автором - хорошо понимающим суть вещей человеком. Тот случай, когда правда жизни прекрасно сочетается с жанром фантастики.

Вадим Чекунов

Здравствуйте друзья, коллеги, единомышленники!
Рад представить вашему вниманию новые приключения полюбившихся мне, надеюсь, что и вам тоже, героев романа «Пифия». Эта книга – его продолжение, что, в общем-то, видно из ее названия, вторая часть трилогии, в чем теперь уже можно откровенно признаться.
Берясь за книгу, я рассчитывал завершить историю наемницы Гончей и ее приемной дочери Майки, но эти две героини, их друзья и враги не позволили мне это сделать. История оказалась длиннее, запутаннее, главное – загадочнее, и не поместилась в рамки одного романа. Более того, героям стало тесно в московском метро. Хотя они почти не выбираются на поверхность, на этот раз вместе с Гончей вы окажетесь в таких местах, заберетесь в такие подземелья, где еще никогда не бывали.
Несмотря на десятки опубликованных книг нашей Вселенной, в той или иной степени описывающих жизнь в столичной подземке, постъядерный мир московского метро хранит еще множество тайн, и некоторые из них приоткроются на страницах «Пифии 2». Откуда в метро взялись сатанисты? Есть ли место в постъядерном мире розовым пони? И наконец, главная загадка московского метро – Великий Червь! Что это: миф, плод чьего-то воспаленного воображения или ужасная реальность?
Возможно, следя за приключениями Гончей в московских катакомбах и сопереживая ей в поисках потерянной дочери, вы вспомните других героев Вселенной, например, созданных воображением итальянского писателя Тулио Аволедо. Нет, я не стремился перенести сюжет Аволедо в реалии постъядерной Москвы и впредь не собираюсь этого делать. «Пифия 2» и романы: «Корни небес», «Крестовый поход детей» не имеют ничего общего, кроме, может быть, размышлений о вере и неверии, о душевных терзаниях людей, переживших ядерную катастрофу, и их представлениях о милосердном и карающем Боге.
Те, кто познакомился с первой частью – романом «Пифия», уже знают, что его атмосфера близка к мрачной атмосфере «Метро 2035». Но история Майки и Гончей – это не политический памфлет. Ни в Пифии, ни в Пифии 2 вы не встретите замаскированных намеков и сравнений с политическим процессами, происходящими в современной России и в мире, хотя одному персонажу, называющему себя Невидимым наблюдателем, уделено достаточно внимания. Это мой выбор, потому что я глубоко убежден, что улыбки детей и слезы родителей важнее сиюминутных политических страстей и карьерных амбиций общественных лидеров. Это те истины, которые не зависят от времени и не потеряют своей ценности даже в постапокалиптическом мире, спустя двадцать лет после глобальной ядерной катастрофы.

Сергей Москвин